Повертев головой, я с удивлением замечаю черный провал в левой стенке воронки, появившийся, вероятно, вследствие моего падения. Любопытство всегда было моей большой проблемой, и, не в силах его побороть, я подползла поближе и заглянула в провал. Когда глаза привыкли к темноте, увидела обыкновенную полуразрушенную землянку, наверное, оставшуюся еще со времен Великой Отечественной войны. Почему-то захотелось залезть внутрь и посмотреть поближе, что я и сделала.

Осмотр меня разочаровал и зародил подозрение в ее еще более раннем создании. Не знаю, что я надеялась там увидеть, однако полная убогость жилища (земляные стены, земляной пол, сырость и запах прелой листвы), а также его частичное обрушение (сквозь щели в крыше или то, что в данном случае ею служило, местами пробивался дневной свет) не смогли привести меня в восторг. Уже выползая наружу, я краем глаза вдруг заметила в стороне мерцающий зеленоватый огонек. Повинуясь своему неуемному любопытству, я вернулась, подползла ближе и дотронулась до стенки, от которой шло свечение. Ковырнув ее несколько раз перочинным ножичком, предназначенным для срезания грибов, я засунула руку в образовавшуюся нишу и нащупала какой-то угловатый предмет. Дрожа от нетерпения, осторожно потащила его к себе и с удивлением уставилась на деревянную резную коробочку, от которой за три километра несло древностью. Сразу же захотелось открыть и посмотреть, что там внутри. Крышка долго не хотела открываться, но если я поставила перед собой какую-то цель, то даже атомная война не сможет мне помешать! Бог знает, с какой по счету попытки, крышка все-таки поддалась. Я задержала дыхание, открывая… Резкая вспышка ударила по глазам и… все, дальше ничего не помню…

ГЛАВА 2

Очнулась я на поляне. Как выбралась из землянки и воронки — понятия не имею. Голова болит как с перепоя. В глазах мутно, и птичек готова поубивать за их невыносимо громкий концерт.