Решив не заострять внимания на таких мелочах, я с ужасом обозревала затянутый осенней хмарью лес, еле проглядывающий сквозь мокрый туман. А потом, тихо постанывая, взвалив на себя свои вещи, еще черт знает сколько шла в компании таких же несчастных, как и я, подгоняемых преувеличенно бодрым голосом Пашки, по полю до этого самого леса, так как никакой возможности подъехать ближе не было.

Дорога отсутствовала в принципе, а жилья здесь, похоже, отродясь не было, и спросить, куда мы приехали, оказалось совершенно не у кого. Даже вездесущие грибники отсутствовали, и по этой причине я уже готова была поверить в то, что грибы мы все-таки соберем. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. В общем, пока дошли до леса, не только я, но и все остальные, включая Наташку, готовы были этого Пашку пристрелить (Ленка, зараза, ехать отказалась, сославшись на больную маму в самый последний момент). Короче, мои бутерброды были сожраны в две секунды, так как никто другой свои запасы из машины предусмотрительно не забрал, видимо, собираясь заправиться на обратном пути. Интересно, а со мной кто-нибудь поделится? Сосны, ели и кучи валежника, может, кого-то и вдохновляют на поэзию, но на меня все это подействовало крайне удручающе. Какого черта, я ведь не сайгак, чтобы прыгать по всем этим валежинам и выискивать с лупой среди жухлой листвы коричневые шляпки опят. Преувеличенно бодрые голоса моих попутчиков не могли вселить бодрость и в меня, так как ноги уже гудели немилосердно, а в обратный путь что-то никто пока не собирался. Растерянно посмотрев на стремительно расползавшихся в разные стороны спутников, я судорожно вцепилась в подвернувшуюся под руку Наташку и категорически заявила всей нашей гоп-компании:

— Я готова поделиться всем, что найду в этом лесу, — ну там грибами, ягодами, орехами, — главное, не бросайте меня, а то я в лесу ориентируюсь, как свинья в апельсинах. Еще мой бывший муженек говорил: «Дорогуша, у тебя топографический кретинизм». И он был прав.