После вспышки нестерпимой боли мир снова померк, а последовавшие за этим кошмары не шли ни в какое сравнение с предыдущими. Очнулась снова я, наверное, глубокой ночью от нестерпимого холода и ломоты во всем теле. И сразу появилось стойкое ощущение чьего-то взгляда, как будто кто-то изучающе смотрит на тебя, и взгляд весь из себя такой недобрый-недобрый. Поляна, в солнечном свете выглядевшая милой и мирной, теперь уже не казалась такой. Я вглядывалась до рези в глазах в окружающий лес, и до меня вдруг дошло, что я вижу даже отдельные листья на деревьях, хотя никогда не отличалась хорошим зрением по причине огромной любви к книгам. Лунный свет, заливающий поляну, был каким-то нереально красно-белым. Подняв глаза к небу, я увидела совершенно красные звезды и белую с красным ореолом луну. Это явно не мой мир, или я сошла с ума. Если созвездия я не в состоянии определить, так как являюсь чисто городской девушкой, но уж такое несоответствие всем нормам не заметить я не могла. Это — полный трындец! Только почему-то я не чувствовала никакого дискомфорта, более того, так хорошо, как сейчас, мне давно уже не было (даже в беззаботном детстве, когда энергия и адреналин играют в крови). Тело переполняла радость, и хотелось куда-то бежать, смеяться и неважно что делать, лишь бы не сидеть на месте. Вообще все казалось не важным, и ночь уже была не страшна. Она как будто превратилась в мою подругу, мягко обнимающую и сулящую исполнение всех желаний. Ничего не боясь, я закрыла глаза, протянув руки к небу… Тяжелый толчок сбил меня с ног и разрушил эйфорию, созданную ночным лесом. Резкая боль полоснула по плечу и мгновенно заставила внутренне собраться. А дальше я сама не знаю, что происходило, сознание как будто раздвоилось. Одна моя половина тихо поскуливала в кустах, надеясь, что все это пригрезилось и завтра я проснусь в теплой московской квартире, а вторая часть выделывала что-то невероятное.